**1960-е. Анна.** Запах воска для паркета и пирога с яблоками. Каждый день — как предыдущий: муж на заводе, дети в школе, бесконечная глажка рубашек. Измена пришла не с духами чужих духов, а с клочком губной помады на воротничке, случайно найденным в корзине для белья. Мир, выстроенный на вере в «долг и верность», дал трещину. Молчать. Терпеть. Ради детей, ради спокойствия, ради того, что скажут соседи. Её война была беззвучной, а поле боя — четырьмя стенами кухни.
**1980-е. Светлана.** Эпоха дефицита и показной роскоши. Её жизнь — витрина: приёмы в «Интуристе», парижские платья, муж-директор. Измена была таким же атрибутом статуса, как иномарка или видеомагнитофон. Узнала от «подруг» за бокалом коньяка. Не плакала. Заказала ещё более дорогое пальто из каталога, устроила грандиозную вечеринку, где блистала в одиночестве. Её месть была публичной и холодной: превратить его в посмешище в их общем кругу. Брак рассыпался как карточный домик под вспышками фотоаппаратов.
**2010-е. Марина.** Адвокат, чей график расписан по минутам. Измену обнаружила в истории браузера на общем ноутбуке, пока готовила иск по другому делу. Ни истерик, ни сцен. Чёткий алгоритм: скриншоты, запись к психологу для дочери, звонок своему партнёру по юридической фирме. Её битва велась в правовом поле — раздел имущества, определение порядка общения с ребёнком. Боль была личной, но решалась она с холодной, почти хирургической точностью. Свобода оказалась дороже мести.
